Всероссийский научно-исследовательский институт по проблемам гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций МЧС России

Федеральный центр науки и высоких технологий

Научное противостояние катастрофам

Геннадий Максимович Нигметов, канд. техн. наук, доцент, ведущий научный сотрудник

Мы — наша команда, министр и его замы — летели на учения по возможному землетрясению в Республике Кабардино-Балкария. Пассажирский самолет набрал высоту. Самолеты МЧС России отличаются домашним уютом: хорошенькие стюардессы в униформе разносят обед, выбор блюд большой. Только запахло съестным, в салон зашел Министр и неожиданно для всех дал вводную по учебному землетрясению на Кавказе. Об обеде забыли, начали с нарастанием двигаться. Операторами были развернуты карты, открыты командирские сумки с фломастерами и курвиметрами. У нашей группы уже тогда, в 1995-1996 гг., все было в маленьком переносном компьютере: цифровая карта республики, все данные о сейсмичности и сейсмостойкости. Сейчас этим никого не удивишь. В 90-е годы это было новым. Самолет начало качать от непрерывных движений оперативных сотрудников с бумажными картами. Вышел командир корабля и предупредил, что нельзя так быстро перемещаться по самолету. Министр ждал докладов о возможных последствиях и сценариях реагирования. Мы быстро оценили возможные последствия сильного учебного землетрясения на нашем компьютере и доложили о ее результатах Министру. Министр нас похвалил. Так мы поняли, что нужно не только фундаментальное обеспечение катастроф, нужно и оперативное обеспечение катастроф. Потом в ФГУ ВНИИ ГОЧС появилась система, которая круглосуточно оценивала возможную обстановку, если где-то на земном шаре происходило сильное землетрясение.

Эту систему разрабатывали В.И. Ларионов, М.А. Козлов, А.Н. Угаров, С.П. Сущев, М.А. Шахраманьян, Н.И. Фролова, Г.М. Нигметов и другие специалисты.

В августе 1999 г. произошло сильнейшее землетрясение с магнитудой 7,2 в г. Измит, недалеко от Стамбула в Республике Турция. Экспертами по оценке последствий сильных землетрясений выступали М.А. Шахраманьян, В.И. Ларионов, Г.М. Нигметов. Землетрясение произошло рано утром около 4 часов, люди еще отдыхали. Нам поступила информация около 6 часов. По первым расчетам на воздействие заданного землетрясения машина давала более 20 000 потерь. Руководитель торопил и требовал итоговые результаты по возможным последствиям землетрясения, ему надо было докладывать «выше». На основе наших прогнозов Министр должен был принимать решение по вылету спасателей. Наши уточненные экспертные оценки показали, что потери могут составить до 17 000 человек. Об этом и было доложено. Самолет со спасателями вылетел в Стамбул. Вылетел туда и специальный самолет для тушения пожаров, оказывается, в эпицентральной зоне возник пожар нефтехранилища. Но турецкие власти долго не пускали наших спасателей в эпицентр. Дежурный по центру мониторинга Агентства МЧС России по мониторингу и прогнозированию ЧС (ВНИИ ГОЧС) отслеживал ситуацию о катастрофическом землетрясении в Турции по средствам массовой информации. Поступали сведения о незначительных потерях: первый день — 300, второй день — 1000, и только на 3–5 день поступили данные о потерях более 10 000. Оказывается, наши спасатели за время спасательной операции извлекли из завалов 17 человек — это больше, чем все остальные спасатели из других стран. Наш самолет эффективно «побомбил» водой нефтехранилище. Этот эпизод с тушением нефтехранилища потом часто крутили по телевидению.

Спустя несколько месяцев нас пригласили турки, заинтересовавшиеся научными технологиями по прогнозу последствий сильных землетрясений и оценке сейсмостойкости зданий и сооружений с помощью мобильного диагностического комплекса. Были устроены специальные научно-практические конференции и презентации, в том числе и на телевидении. Много вопросов. Наши ответы отличались убедительностью, потому что с нами опять был маленький компьютер, и иногда перед ответом приходилось считывать возможные последствия. Нас повезли в эпицентральную зону, еще не очистившуюся от подземного удара. В эпицентральной зоне у всех почему-то начались головные боли. Мне сказали, что так всегда бывает в зонах сейсмических разрушений. По обочинам дороги лежали груды потерявших форму железобетонных, сложившихся многоэтажек. Как-то один югославский ученый специалист по сейсмостойкому строительству сказал, что современные железобетонные каркасные здания типа «этажерки» при землетрясениях складываются, и происходит эффект сендвича. Действительно слабые колоны не выдерживают, ломаются, и перекрытия ложатся друг на друга, как элементы сендвича.

Турция — древняя, богатая историей страна. Там проходили войска Дария, Александра Македонского, Аттилы, Чингиз-Хана, Темира. Сохранились древнейшие строения, которые за свою жизнь выдержали многократные воздействия сильнейших землетрясений. Например, храм Ай-София, который менял свою религиозную направленность и многократно перестраивался в зависимости от правителей древней Анатолии. Современные строения, видимо, не предназначены удивлять поколения людей во временной оси. Они за несколько секунд могут похоронить в железобетонных завалах-сендвичах тысячи людей.

Можно ли что-то придумать, чтобы спасать людей от катастрофических землетрясений, а не только точно считать вероятные последствия. Какие возможны пути решения этой проблемы? Первое — это научиться краткосрочно прогнозировать землетрясения. Знаем, что первыми почувствовали превосходство над стихией китайцы. Это было перед сильным землетрясением в районе одного из китайских городов. Одновременно появилось множество различных предвестников. На заснеженные поля начали выползать змеи, в колодцах изменялся уровень воды. Китайские ученые приняли смелое решение объявить сейсмическую тревогу. Людей вывели из опасных строений и расселили в палатках. И землетрясение случилось, были разрушения, но никто не пострадал. Но не так просто сдается «зензеля», по-персидски — землетрясение. На следующий год в другом месте неожиданно произошло мощнейшее землетрясение, которое себя никак не проявило через предвестники, и погибло много людей.

Уже позже на одном из значимых научных форумов было решено, что землетрясения не поддаются логике, и краткосрочным прогнозированием землетрясений не стоит заниматься. Когда нас везли на мерседесе из Анталии в Стамбул, турок Гюрбюз-бей рассказывал, как перед одним из сильнейших турецких землетрясений начало на больших площадях затапливать сады, а кусок морского берега ушел в море. После этого рассказа у нас возникла идея внимательно, всесторонне изучать космические снимки, которые сразу дают представление о поведении больших площадей во времени. И мы увидели следы подготовки турецкого землетрясения 1999 г. в Измите.

Мне не хочется комментировать эти космические снимки, на них наглядно видна подготовка катастрофы за секунды, унесшие тысячи жизней.

Значит катастрофа может себя демаскировать. Надо наблюдать сразу за большими территориями, подготовка начинается с границ контура. Все-таки возникают надежды, что мы сможем научиться делать краткосрочный прогноз.

А сможем ли мы также на века строить, как строили в древности? Недавно наша команда по диагностике зданий и сооружений в составе: З.Г. Гайфуллина, А.С. Маклакова, Г.М. Нигметова, Д.И. Папелкова, О.А. Самойлова, В.В. Суседко, Г.Г. Терехова, Д.В. Чернякова работала в Исламской   республике Иран.

Нам посчастливилось увидеть древнейшие сооружения. Одно из них наглядно демонстрировало на своем примере эффект резонанса. Это был мавзолей древнего мудреца, кажется, 14-го века. На портале мавзолея возведено два минарета. В один из минаретов мне разрешили залезть и раскачать его, одновременно в такт начал раскачиваться соседний минарет и на нем зазвенел колокольчик. И я подумал, что колокольчик, наверное, нам напоминает, что мы, современные люди, забыли некоторые старые секреты, которые нам пригодятся в современной стремительной жизни.